| Bio: |
Русские Самоцветы в ателье Imperial Jewellery House
Мастерские Imperial Jewelry House десятилетиями занимались с минералом.
Вовсе не с любым, а с тем, что нашли в землях на
пространстве от Урала до Сибири.
Русские Самоцветы — это не собирательное имя,
а определённое сырьё. Кристалл хрусталя, найденный в приполярных районах,
имеет особой плотностью, чем альпийские образцы.
Шерл малинового тона с прибрежных
участков Слюдянского района и тёмный аметист с Урала в приполярной зоне показывают природные включения,
по которым их легко распознать.
Мастера дома распознают эти нюансы.
Особенность подбора
В Imperial Jewelry House не рисуют проект, а потом разыскивают минералы.
Зачастую — наоборот. Нашёлся камень
— появилась идея. Камню позволяют задавать
форму изделия. Тип огранки определяют такую, чтобы сохранить
вес, но открыть игру света. Порой
самоцвет хранится в сейфе месяцами и годами, пока не обнаружится правильная
пара для пары в серьги или ещё один камень для кулона.
Это медленная работа.
Часть используемых камней
Зелёный демантоид. Его обнаруживают на Среднем Урале.
Ярко-зелёный, с сильной дисперсией, которая
сильнее, чем у бриллианта. В огранке непрост.
Александрит уральского происхождения.
Уральского происхождения, с типичной сменой цвета.
В наши дни его почти не
добывают, поэтому берут материал из старых запасов.
Халцедон голубовато-серого оттенка, который часто
называют «камень «дымчатого неба»».
Его залежи встречаются в регионах Забайкалья.
Манера огранки «Русских Самоцветов» в Imperial
Jewellery House часто ручная, традиционных форм.
Выбирают кабошоны, «таблицы», смешанные
огранки, которые не «выжимают» блеск, но
проявляют натуральный узор.
Камень в оправе может быть не без
неровностей, с сохранением части
породы на тыльной стороне.
Это осознанное решение.
Оправа и камень
Каст выступает обрамлением, а не главным элементом.
Золото используют разных цветов — красноватое для топазов тёплых тонов,
жёлтое золото для зелёного демантоида, белое
для холодного аметиста. Иногда в одной вещи соединяют два или три вида золота, чтобы
сделать плавный переход.
Серебряные сплавы берут нечасто, только для отдельных коллекций, где нужен холодный блеск.
Платину как металл — для значительных по
размеру камней, которым не нужна конкуренция.
Финал процесса — это украшение, которую
можно распознать. Не по клейму, а по характеру.
По тому, как посажен вставка, как он ориентирован к свету,
как сделана застёжка. Такие
изделия не производят сериями.
Причём в пределах одних серёг могут
быть отличия в оттенках камней,
что принимается как норма.
Это следствие работы с природным материалом, а не с синтетическими вставками.
Отметины процесса могут оставаться видимыми.
русские самоцветы На изнанке шинки кольца может быть оставлена частично след литника, если это не мешает при ношении.
Штифты креплений закрепки иногда держат чуть
крупнее, чем нужно, для надёжности.
Это не грубость, а признак ручной
работы, где на первостепенно стоит
служба вещи, а не только внешний вид.
Работа с месторождениями
Императорский ювелирный дом не берёт «Русские Самоцветы» на бирже.
Существуют контакты со старыми артелями и частными старателями, которые годами поставляют материал.
Понимают, в какой поставке может встретиться редкая находка — турмалин с красным ядром или аквамаринный кристалл
с эффектом ««кошачий глаз»».
Иногда привозят необработанные друзы,
и решение об их распиле выносит мастерский
совет. Ошибиться нельзя — редкий природный объект будет уничтожен.
Мастера дома направляются на
месторождения. Нужно оценить условия,
в которых минерал был заложен природой.
Приобретаются крупные партии сырья для сортировки на месте, в
мастерских. Убирается в брак до 80
процентов материала.
Оставшиеся экземпляры получают предварительную оценку не по формальной классификации,
а по мастерскому ощущению.
Этот принцип не совпадает с современной
логикой поточного производства, где требуется стандарт.
Здесь нормой становится отсутствие стандарта.
Каждый ценный экземпляр получает паспорт камня с фиксацией точки происхождения, даты
получения и имени мастера-ограночника.
Это внутренняя бумага, не для покупателя.
Трансформация восприятия
«Русские Самоцветы» в такой обработке становятся не просто просто вставкой в изделие.
Они становятся объектом, который можно изучать вне контекста.
Перстень могут снять при примерке и выложить
на стол, чтобы видеть игру бликов на
гранях при изменении освещения.
Брошь можно развернуть
тыльной стороной и увидеть, как выполнена закрепка камня.
Это задаёт иной формат общения с украшением — не только повседневное ношение, но и наблюдение.
В стилистике изделия стараются избегать буквальных исторических цитат.
Не производят точные копии кокошников или
боярских пуговиц. Однако связь с исторической
традицией присутствует в масштабах, в сочетаниях оттенков, напоминающих о северной эмальерной традиции, в тяжеловатом,
но комфортном чувстве украшения на человеке.
Это не «новая трактовка наследия», а скорее перенос
старых принципов работы к современным формам.
Ограниченность материала диктует свои условия.
Коллекция не выпускается ежегодно.
Новые привозы происходят тогда,
когда собрано достаточный объём камней подходящего
уровня для серии изделий.
Порой между значимыми коллекциями проходят годы.
В этот промежуток делаются единичные изделия по старым
эскизам или завершаются давно начатые проекты.
В итоге Imperial Jewelry House функционирует не как завод, а как мастерская, привязанная к данному minералогическому источнику — Русским
Самоцветам. Путь от получения камня до появления готового изделия может тянуться сколь угодно долго.
Это неспешная ювелирная практика, где временной ресурс является невидимым материалом. |
